Главная → Игорь Борисович Чубайс → Выступление Игоря Чубайса на тему «современная демократия как политический институт»

В общем, я говорю о России, скажу пару слов о том, что происходит здесь с моей точки зрения. Ситуацию, в которой мы сейчас находимся, можно было бы назвать постимитационным режимом, т. к. идет не розыгрыш, а всем уже ясно, что идет спектакль, тут уже была брошена фраза про кукловода, про партии. В ответ — выходит один из руководителей партии, которую обвинили в кукловодстве, и сказал, подумаешь, да все у нас партии кукловодческие. В этом весь ответ. Приведу другой пример, более мягкий, исторический. Мы знаем, что в следующем году будет 200-летие Великой победы России в войне с Наполеоном. Я уже получил целый ряд сообщений о том, что вместе с французами будет проводиться в РГГУ крупная конференция, посвященная Наполеону и его выдающимся заслугам. Кутузов, Александр Первый — эти деятели их не интересует, только Наполеон. Пожалуйста, приезжайте, участвуйте, докладывайте. Мы где живем, во Франции или России? Притом это ВУЗ. Добавлю еще одну вещь, у нас запрет на профессии, запрещают принципиально в ВУЗ’ах работать тем, кто критикует советский режим, вы работать в ВУЗ’е не сможете, если у вас такая точка зрения, хотя об этом не пишут. Теперь по существу о демократии. Первый вопрос — откуда демократия возникла и что это такое? На протяжении многих столетий вся европейская цивилизация, Россия существовала как государство-церковь, высшей ценностью был Бог. Такая модель приводила к тому, что все правила, без которых люди жить не могут, обосновывались православием. Почему я должен быть моральным, а не творить что угодно? Потому что в Библии сказано: чти отца, чти мать, отсюда все вытекает. Кстати, отсюда вытекает патриотизм, который здесь не присутствует. Если любишь отца — люби и свое отечество. Я не левый, не правый, я вообще патриот-почвенник. Мораль, право: не убий, не укради, не лжесвидетельствуй, — фундируется библией, власть государственная фундируется не выборами, не штыками, а Библией, потому что Император — помазанник Божий. Причем вот это качество многие сегодня не понимают. Один пример приведу, в 1831 году в Питере была эпидемия холеры, начинается бунт, бьют врачей, творится черти что. Император Николай говорит Бенкендорфу, слушай, я поеду и наведу порядок. Бенкендорф в шоке — куда Вы поедете, там бунтари! Император приезжает к этим бунтующим людям, и говорит: " Что вы делаете, мне же отвечать перед Богом за вас, тут же прекратите!» И народ встал на колени, и люди успокоились, потому что вся ответственность идет, прежде всего, на богопомазанника. Все были православными. Система, которая строилась на принятии религиозной идеи, была всеохватной, имела колоссальный фундамент в виде Бога, она была незыблемой, пока Бог существовал, принимался. Конец 19, начало 20 века наступает кризис веры, и Ницше приветствует гибель богов, Достоевский пишет «Если Бога нет то все дозволено». Потеря Бога приводит к возникновению человекобога, вождизма — Ленин, Гитлер, Сталин, Муссолини и т. д. — это все явления одного порядка. Если Бога нет, тогда я знаю как, и шаг в сторону — считается побегом, устанавливается вождисткий режим, потому что кто-то должен обосновывать моральные и правовые нормы. На смену Богу приходит человек, однако эта система оказывается неэффективна, хотя не без наличия определенных плюсов, и вскоре она разваливается и появляется свобода. Если нет Бога и вождя, которому я верю, я сам решаю, я свободен, я знаю как надо, делаю, что хочу. Свобода является результатом кризиса системы ценностей, распад всех правил, когда не к чему и не к кому апеллировать, остается апеллировать только к самому себе. Проблема здесь заключается, что если я хозяин мира, то из меня вылетают фрейдовские инстинкты, которые глубоко сидят, и мир становится невыносимым т. к. нарушаются все правила. Когда в датской газете появляется карикатура на пророка Мухаммеда, в ряде стран сжигают датское посольство, то датчане говорят, а мы свободные люди, делаем что хотим. Правда там есть своя подоплека, жена главного редактора — русская женщина, отец которой генерал ФСБ. Другая ситуация, когда у нас в Москве Юра Самодуров устраивает выставку в центре Сахарова, и там, на этой выставке разрубленные иконы и т. д. Чего ты делаешь — его спрашивают? Реализую свою свободу. Да, это так, но жить так нельзя, потому что есть высшие ценности. Когда Шамиев говорит, слушайте, у нас тут студенты-наркоманы, нужно проверить, нужно вводить тестирование. А ему отвечают, что это нарушение прав человека, как ты смеешь, это насилие. Да, это нарушение прав человека, но я не хочу летать в самолете, пилот которого колется по дороге. Для того чтобы отойти от ситуации, где свобода провозглашена высшей ценностью, а она действительно является ценностью, но необходимо добавить еще одну систему правил. Для того чтобы человек, человечество выжило — необходимо сохранять моральные нормы, ценности. Если у нас высшей ценностью является мораль, то дальше я принимаю свободу, но подчиненную морали, но не наоборот. Вот в чем решение проблемы. Второе рассуждение — опять критика свобода. Генетически свобода возникла как разочарование во всех ценностях. Сегодняшний мир иерархичен, полисистемен, вставлен в огромное количество систем, и в этих системах мы часто не замечаем свою несвободу, при этом никакого дискомфорта не испытываем. Например, каждый из нас родился определенного пола, никто не ходит на пикеты протеста против этого факта, т. к. это решает природа. Другой пример, каждый из нас имеет свое имя, причем как говорят психологи, имя — самое приятное для человека, когда называют его имя. Но имя никто из нас не выбирал, выбирали родители. Так устроен мир, что есть вещи, которые за нас выбирает природа, семья, культура. Никто не выбирал себе родной язык. Мы не выбирали культуру, православие, его выбрал Владимир в 988 году. Есть целый ряд вещей, которые сформированы культурой, и когда я, как свободный человек, начинаю решать и выбирать за природу, семью, народ, историю, культуру — я поступаю как дикарь, потому что никто мне этих прав не давал. У меня есть право наследовать, сохранять, но не право выступать против. Есть сфера, где я себя могу проявить, например, при вступлении в брак. Когда я нарушаю систему природных иерархий, я поступаю как диктатор, навязываю миру свою волю. И если в первом случае проблему можно компенсировать через приоритет морали, то в этом случае компенсировать права человека сложнее, нужна наука. Последнее, что я скажу, о политическом измерении демократии. Настоящая демократия — это наличие у всех права голоса. На самом деле голоса надо не считать, а взвешивать, это не моя формулировка. Когда Гейдар приходит голосовать, который разбирается в том, в чем не разбираюсь я, и не разбирается человек с улицы, то ему надо дать не 1 голос, а гораздо больше. А какой-нибудь бомж, который где-то там болтался, пришел с улицы и ему сунули бюллетень — это совершенно другой голос. Равенство изначально несправедливо, мы не одинаковы, и поэтому демократия, которая всех уравнивает, допускает серьезную ошибку. В этом смысле высказывание Черчилля, о том, что демократия — плохая форма правления, за исключением всех других — не совсем шутка, над этим стоит задуматься!